— Ты такой замечательный и чудесный, такой… ритуальный! — льстиво проворковала человеку на ушко Ритуальность.
— Да, — гордо вскинул голову тот, — я истово верующий!
— Нет-нет, — зашелестела тихим голоском Ритуальность. — Я не говорила «верующий», я сказала «ритуальный», — поспешила добавить она. — Ты очень достойный! Ты непременно попадёшь… куда следует.
— Да, — подтвердил человек, — я, безусловно, достоин рая. Не то, что всякие проходимцы и грешники вокруг меня!
— И не говори! — подтвердила Ритуальность. — До чего опустился мир! Одни отморозки кругом, яблоку негде упасть и молнии ударить. Они все тоже попадут… куда заслужили. Не то, что ты. Ты у меня вообще особенный! — состроила она глазки.
— Да, — не стал оспаривать мнение Ритуальности человек. — На днях я вообще пожертвовал на нужды церкви крупную сумму денег.
— Ту самую, на которую должны были построить совершенно неперспективный детский садик, а вместо этого построили креативное казино? — догадалась Ритуальность. — Поделился всё-таки доходом по моему совету?
— А то! — ухмыльнулся человек. — Чего только не сделаешь ради сладкой загробной жизни. Поп то этот, настоятель церковный, вообще был на седьмом небе от счастья и махом мне все имеющиеся грешки-то ещё и отпустил. Так что теперь я достоин самого рая, не меньше!
— Ну-ну, — сладко улыбнулась Ритуальность. — На минус седьмом небе он был. Рая, конечно. Достоин, конечно. Ты, главное, как уж на сковородке то не суетись, когда мы её тебе подогревать начнём. А в следующий раз на подношение-то как пойдёшь, свечку потолще купи — это, знаешь, очень важно, чтобы жизнь то светлее загробная была. И ещё ручки попам целовать то не забывай — они же святые, можно сказать, люди. Набожные, в смысле, вечно я оговариваюсь! — поперхнулась Ритуальность. — Вот, глядишь, пару лишних поклонов им ещё отобьёшь во имя гордыни их, дак счастья тебе потом привалит… кучу, не меньше!
— О, точно! — спохватился человек. — Про отбивание поклонов то я и забыл.
— Всему вас учить надобно! — фыркнула Ритуальность. — Неучи лицемерные!
— А что попам то при поклонах говорить требуется? Я ж это, не обученный по канонам-то, чтобы всё без запиночки говорить.
— Кидайся в ноги и ручки золоти. Проси простить тебя, грешного. Пару слов каких ещё присовокупи из твоего лексикона, вроде таких: «А шоб всё у меня было зашибись!»
И золоти, ручки золоти всё время, не забывай! Ты ж теперь при деньгах, тебе рая проще достичь — не то, что этим бедным грешникам! — ухмыльнулась собеседница.
— И всё будет зашибись! — подтвердил человек.
— Зашибут, не переживай, — успокоила его Ритуальность. — У нас найдётся, чем зашибить. В доме скорби и печали чтоб бандиты не серчали… — добавила она нараспев.
— Твоя правда, — согласился человек. — Херово это как-то у этих грешников всё получилось. Сына Божьего взяли и распяли. Скорбно, типа.
— Это да, — согласилась Ритуальность. — Этим скорбеть ещё придётся. А то ишь чего, убийства свои ещё оправдывают, легенду о собственном спасении через Сына Божьего выдумав. Деньги, понимаешь, на убийстве зарабатывают. Фи! — и Ритуальность демонстративно сморщила своё личико.
— Может того, ещё какой совет дашь? — спросил человек. — Уж больно совесть то болящую заткнуть охота, а то что-то шибко донимает в последнее время. Вот храм даже целый купить подумываю, чтоб в рай то попасть с гарантией.
— Совесть, говоришь, мешает? А ты её убей! — без тени иронии ответила Ритуальность.
— Как это… убей? — не понял человек. — А что, разве это… возможно?
— Не только можно, но и нужно, — твёрдо подтвердила Ритуальность. — И чем раньше, тем лучше!
— А что для этого надобно?
— А, сущую малость! — ухмыльнулась Ритуальность. — Тебе надо просто… принять меня всю, — прошептала она и резко взглянула человеку в глаза.
В глазах её, в этот миг неожиданно потемневших, сверкнули злорадные языки пламени, и от неё тотчас же повеяло жаром.
— Дать мне… впитать тебя без остатка навсегда, — прошипела она и схватила человека в свои объятия, не давая ему пошевелиться.
В момент этот под действием жара кожа её стала внезапно трескаться, из-под неё показалась красная чешуя, а на месте сочленения ног стал вытягиваться костистый хвост.
— Нет! — закричал человек. — Предательница! Поди от меня прочь, демон! Прочь, убийца! Я верю!
— Н-е-е-е-т! — зашипела Ритуальность. — Если бы ты по-настоящему верил, я бы тебе была не нужна. Никакие ритуалы не способны заменить подлинный сердечный огонь, никакие ложные подношения храмовым самозванцам, называющим себя служителями Творца, не способны заменить честной и праведной жизни.
Подобно тому, как не может быть молитвы за деньги, не может быть и искупления за них же. Теперь… ты… уже… понимаешь? — прошипела Ритуальность человеку в самое ухо. — Но ты выбрал меня, а не Веру, моего врага. Не помогал людям, а грабил и лицемерил. О себе только и думал, как бы душонку свою променять подороже. Иди же ко мне в мои объятия, мой дорогой лжец… — хвост Ритуальности поднялся высоко над её головой и теперь смотрел человеку прямо в глаза, приковывая к себе взгляд.
— Н-е-е-е-е-т! — заверещал человек.
— Теперь ты понимаешь, чья я на самом деле слуга?! — адски захохотала во всю мощь Ритуальность за сущие мгновения до того, как пригвоздить к стене своего нового раба острым как правда хвостом.