Огромные песочные часы серебристого цвета, плавно парящие в центре зала, неспешно пропускали через себя крохотные песчинки, мерно покачиваясь в ходе своей неостановимой работы. Они отсчитывали оставшееся время до одного крайне важного по галактическим меркам события.
Тук. Тук. Тук.
Пройдя через горлышко часов, песчинки падали на дно и растворялись, словно их никогда и не было. Словно для вечности времени не существует.
Многочисленные проекции этих часов Высшего Мира — по одной на каждый из физических миров — отстукивали в такт им своё собственное время.
Тук. Тук. Тук.
Часы нельзя было остановить, но можно было замедлить какую-либо из их проекций.
Солнечные года физических миров сменяли года, эпохи сменяли эпохи, а часы всё также шли, уменьшая число оставшихся песчинок с каждым своим мерным тактом.
Тук. Тук. Тук.
Время хранило в себе всё. Но кто-то должен был хранить само время.
— Войдите! — ответил сидящий в кресле старец, оторвав свой взгляд от созерцания галактических карт и неспешно повернув голову в сторону двустороннего портала, служившего по совместительству ещё и дверью в это загадочное измерение, стоило только мелодичному звонку, оповещавшему о приближении к нему новой человеческой души, разлиться в воздухе.
Спустя секунду перед старцем материализовалась голограмма формы, в которой этот новоприбывший планировал пройти свой очередной — и на этот раз решающий его судьбу — путь в физических мирах.
— Входите, — ещё раз повторил Хранитель. — Хоть я и могу ожидать вас целую вечность, но запланированное время вашего рождения и связанные с ним обстоятельства вас ждать, боюсь, не планируют.
С этими словами он взмахнул рукой, вычерчивая в воздухе одному ему ведомую фигуру, и сверкающая фиолетово-голубым цветом сфера материализовалась прямо перед его взором, а из неё вышел — или, чуть правильнее будет сказать, почти что выпал на залитый лёгким серебристым туманом пол, — новоприбывший.
— Я… что… где… ух! — только и смог вымолвить гость, стоило ему подняться с колен после такого во многих смыслах головокружительного путешествия. — Ну и телепортеры тут у вас… так и кидает из стороны в сторону. Вот, помнится, десять столетий тому назад, незадолго до моего предпоследнего рождения…
— Присаживайтесь, — прервал его старец и, взмахнув своими четырьмя крыльями, материализовал перед гостем словно из ниоткуда второе кресло. — Вы ко мне по делу или просто ворчать изволите?
— Я… в общем… из отдела… который судьбы решает, — слегка запинаясь от лёгкой одышки, пробормотал человек. — По направлению для исправления своих прошлых ошибок в физических мирах с высокой степенью риска. На Землю, в галактику Млечного Пути.
— Вот как? — иронично поднял бровь старец. — Что-то много вас в последнее время туда зачастило. Так и норовят родиться, — слегка улыбнулся он. — Время, говорят, особое. Ошибок, говорят, много наделали. Жизнь, говорят, у них последняя, решающая. Решается вопрос о потенциальном будущем бессмертия их души, говорят они. Ну что же, посмотрим, как вы временем этой жизни распорядитесь.
С этими словами Хранитель вновь сделал лёгкий пасс руками, и на них мерно опустилась светящаяся книга.
— Что ж, давайте взглянем, что вы там себе напланировали, — иронично покачав головой, ответил старец, листая страницы книги жизней своего нового гостя. — Учёным в этот раз собираетесь быть, как я погляжу? Совершать открытия в области нематериального, вести науку к духовным высотам? Что ж, весьма похвально. Вы уже двадцать третий такой желающий за последние десять земных лет. Могу вам сразу сказать, что восемнадцать из них вообще не стали учёными, нарушив свой неземной договор и разменяв себя на, как это принято там говорить, мелочи жизни. Вы, я надеюсь, так не планируете поступать? — и старец испытующе взглянул на своего гостя.
— Н… нет. Не… собираюсь, — слегка опешив от такого неожиданного признания, пробормотал гость. — Буду учёным, как и планировал.
— Тогда могу пожелать вам не сворачивать с вашего духовного пути под гнётом внешних обстоятельств. А они, поверьте моему опыту, у вас обязательно будут — тем более что вы собрались именно на Землю. Расчётное время вашей жизни… шестьдесят земных лет. Планируете успеть? — и старец вновь испытующе взглянул на будущего учёного.
— Да… планирую. В более зрелом возрасте всё равно пользы от меня будет немного.
— Если свернёте с пути — то не исключено, что заберём вас раньше срока. Нам пользы от нереализованных душ не очень много, к огромному сожалению. Время не ждёт.
— Четвёртое измерение, так сказать, — улыбнулся в ответ гость.
— На самом деле, седьмое, — поправил его Хранитель, — но вам бы хоть с тремя суметь справиться. О специфике работы часов помните ли? — и старец указал рукой на огромные парящие в воздухе часы, продолжавшие в этот момент мерно отстукивать свой неповторимый в вечности ритм.
— Эм… специфике?
— Время нелинейно. Даже в рамках жизни отдельной воплощённой души оно может менять свою скорость — и, в редчайших случаях, направление. Будете реализовывать взятые на себя здесь обязательства — время для вас будет замедлено, и вы сможете успеть сделать больше — возможно, намного больше, чем планировали изначально. Свернёте с пути — и время понесётся словно вскач, год за годом, вплоть до момента резкого окончания отведённого вам срока, о котором вы, конечно же, в тот момент уже не будете помнить.
— А как я… узнаю о том, что мне суждено сделать? Об особенностях времени? Я же в момент своего нового рождения буду вынужден всё забыть о своём прошлом.
— Вам мы напомним об этом через писателя. Кому-то напоминаем через обстоятельства, кому-то через сны. Некоторым уже бесполезно что-либо напоминать.
— Вроде всё ясно.
— Прекрасно. Тогда извольте примерить ваши личные часы.
С этими словами Хранитель извлёк из своего светящегося одеяния небольшие наручные часы на тонком ремешке и протянул их гостю.
— Шестьдесят земных лет, как и условились, если не изменятся обстоятельства. Незадолго до окончания срока вы сможете почувствовать, как эти часы начинают звенеть и вибрировать — это значит, что ваше время подходит к концу. Не бойтесь, надевайте их на руку.
— В такие моменты чувствуешь себя бомбой с часовым механизмом, — смущённо признался гость.
— Уж лучше «взорвите», в хорошем смысле, земной мир материалистических научных идей.
— Готово! — сообщил гость, застегнув на руке ремешок часов.
— Напоминаю обстоятельства вашего рождения: бедная семья, добрая мать, жестокий отец, больной младший брат и любящая старшая сестра.
— Суметь бы ещё об этом не забыть, когда тебе только один-два года, и ты только и можешь, что писать сам под себя! — хохотнул на ходу гость, шагая в открывающийся для него телепортер.
— Время пошло, — ответил Хранитель, наблюдая, как раскрывшийся в зале портал обнимает душу будущего земного жителя. — Оно никогда не переставало идти, — добавил он.
Тук. Тук. Тук. Словно ответили на его мысли часы.
Лишь над бессмертными они были не властны.