Поначалу все они называли нас безумцами — слишком смелыми или наивными для того, чтобы посметь осуществить однажды задуманное. Может быть, чересчур большими мечтателями. Чокнутыми искателями приключений, которым не сидится в их уютных железобетонных каменных джунглях. Все они смеялись нам вслед, когда мы начали выходить из наших новых старых Вавилонов, в течение столетий угнетавших наш гордый дух. Они слали проклятия вслед уходящим, в тайне своих сердец страшась остаться покинутыми и оставленными навсегда. В первые дни Великого Исхода они пытались чинить всевозможные препятствия нам, уходящим. Ненависть и злоба их были велики. Но мы не сломились.
Человек за человеком, семья за семьёй, город за городом, волна за волной — так начался наш Великий Исход. По всем четырём сторонам света расходились новые люди, уходя прочь из мест своего недавнего обитания. Мы уходили из своих каменных тюрем — нечеловеческих нагромождений гигантских уродливых монстров из камня и стекла, решивших, кажется, затмить собой само солнце. Мы без сожаления оставляли за собой тёмные силуэты бесконечных роботизированных фабрик, долгие годы отравлявших землю, воду и воздух, и превративших людей в ничтожное подобие машин, уничтожая их силу духа и сжигая в печи однообразия и обыденности волю к собственному преображению. Мы оставили там, в своём горьком прошлом, практически всё из того, что имели — всё то, что порабощало наш дух, отнимая бесценное время жизни, заставляя крутиться в уничтожающем тебя колесе непрекращающегося производства и потребления. Теперь мы шли налегке, взяв с собой только самое необходимое для грядущего нового строительства. А многого и не требовалось.
Оставались позади облепившие город жилые кварталы, вознёсшиеся в небо в ожидании закономерного уничтожения небоскрёбы сильных мира сего, чадящие смогом фабрики, полупустые тюрьмы, полуразрушенные церкви — всё то, что составляло суть старого человека. Оставались позади обнесённые железной проволокой высокие городские стены, черно-красное небо и едкий, удушающий воздух «единственно возможной свободы жить». Всё это сейчас медленно и столь же неостановимо оставалось позади всех нас навсегда. Всё это отдавалось на волю стихийным силам природы — тем, что гораздо мудрее нас, людей.
Процессии всё шли и шли, и, казалось, что не было им конца и края. Но однажды кончились и они. Новых желающих меняться больше не осталось, и стихии поглотили тех, кто решил остаться. А вышедшие в свой последний новый поход люди разбредались по самым удалённым уголкам родной земли. Стремительно менявшийся климат их мира позволил им проникнуть туда, куда ранее практически не ступала нога человека. И они стали колонизировать эти новые территории, равномерно расселяясь по ним.
Они были теми смельчаками — или же безумцами — кто начал великое новое строительство, кто совершил, казалось бы, невозможное — не подчинил себе, а объединил себя с природой в великой гармонии и красоте. Их первые поселения стали прообразами нового расселения народов, однажды стёршего все границы государств.
Поначалу им было непросто. Слишком уж привычными и отравившими кровь были методики старого строительства, слишком много нелепых стереотипов и предрассудков мучило их сознание, мешая ему полностью раскрыться. Слишком механистичными уже стали некоторые из них — выверены, расчерчены, размечены, рассортированы и упакованы в гробы своих прошлых взглядов. Но, несмотря на все имевшиеся на пути преграды, им всё-таки удалось, казалось бы, невозможное, и помогли им в этой трансформации их собственные дети. Подлинно живые, с подвижным и открытым разумом, с богатым и образным воображением, они подсказали своим родителям самые неожиданные пути, самые головокружительные конструкции, самые удачные формы. И работа заспорилась.
Было удалено всё, что противоречило новой открытой ими правде жизни, было возвышено всё, что возвышало их дух. А дальше это был лишь вопрос времени. Воистину велико стало строительство, совершённое после Великого Исхода, и во всём мире не осталось ни одной живой души, которая не приняла бы в нём участие.
Жизнь на Земле менялась настолько стремительно, будто совершаемая за мгновение между обычным щелчком чьих-то пальцев. Новое дело требовало новых людей, и они не замедлили явиться на зов. Но всё это, впрочем, было уже совсем другой историей…