Она смотрела на него, к груди ребёнка прижимая… Смотрела молча на него, судьбу свою всю принимая. Она смотрела на него, не в силах выразить словами – и, её чувствуя любовь, ребёнок жался ближе к маме.
Она смотрела лишь вперёд – как всё пред ней тонуло в вое… О, как же много в данный день пролилось в море этой боли! Она смотрела пред собой – и слёзы медленно стекали. Жить без последствий дел нельзя – ну разве люди то не знали? Так понимание пришло, что наш земной век скоротечен, и рай за добрые дела немногим будет обеспечен.
Она смотрела лишь вперёд и не могла сказать словами – и, заглушая криков боль, навстречу мчалось к ним цунами. Вода сметала всё собой, ведь для стихий здесь нет преграды, а убивающим других все воды мира – нет, не рады. Она смотрела на других – читался страх на лицах этих. И вдруг молиться начала, прося о мире на планете. И всю жестокость и корысть с души точь смыло океаном, пока стояла пред волной она в коротком платье рваном. И мчались мысли к небесам – средь тех погибших редкий случай! – ей так хотелось в этот миг стать невесомой и летучей!
Она смотрела лишь вперёд – а жизнь так мчалась пред глазами! Ребёнок плакал в свой черёд, прижавшись крепко к своей маме. Она хотела попросить простить её за преступления: порвала жизни в прошлом нить и слала небу поношения. Тела людские поглотив, волна вернулась после в море, оставив много перспектив для тех, кого научит горе.
* * *
Взгляните, люди, на себя – ведь вы творите это сами! Как долго вас предупреждать нам стихотворными словами? А что касается тех душ – примите вы слова простые: прощение тем даётся уж, кто искупил дела все злые.