Томми Вистлеру офигительно не везло. Вы, возможно, скажете, что термин «офигительно» не слишком-то подходит для описания столь печальной объективной действительности, с которой столкнулся многоуважаемый Томми? О, если бы вы только знали, через что его семье пришлось пройти за последний год! Вы, разумеется, не имеете ни малейшего представления об этом, и поэтому мы готовы простить вам такие неудобные и непродуманные замечания. И не свистел вовсе наш Томми в соответствии со своей фамилией на постоянной основе — ну, разве что тихо подсвистывал время от времени себе под нос в минуты душевного блаженства. А оно, поверьте уж нам на слово, было не очень-то и длинным. И вот как он сумел спустя год оказаться на такой широкой финансовой мели — одному Богу и его бухгалтеру известно.
Кто-то, конечно, скажет, что один год — не так уж и много, и нечего тут истерику разводить и смущать благородных читателей, но это ведь смотря в чём мерить. Ежели в секундах, которые точно стадо барашков тянутся друг за другом нескончаемой вереницей — то вообще в барана превратиться можно. А ежели в событиях его жизни — то сразу плакать хочется и уже не до счёта. Идеальным вариантом было бы, разумеется, считать сразу в годах — но только что тут считать-то тогда? Тут уж впору Томми было или волком на луну выть, или котёнком на собаку, или сразу идти и недолго думая записываться в клуб анонимных неудачников. Был ещё, правда, вариант с тем, чтобы всем вместе стать тотально и бесповоротно просветлёнными — но финансовые возможности семьи Томми не позволяли разместить в доме такое количество осветительных приборов. Вот потому-то в семье Томми уже давно не вели подсчёт своим злоключениям, ибо оно себе дороже — горести собственные измерять, особенно ежели ты не на морской мели полёживаешь.
Вот и в последние три месяца всё было очень не очень, хоть и совсем не насовсем. Зарплату на предприятии, в котором работал Томми, постоянно задерживали, в прямом и переносном смысле кормя всех работников завтраками. В прямом — потому что ему как работнику молочной фабрики молоко каждый день полагалось, впрочем, как и прочие его производные, а в переносном — постольку, поскольку сроки её окончательной выплаты были настолько изменчивы и непостоянны, насколько не бывают даже женщины лёгкого — вплоть до воздушного — поведения. В том числе поэтому в последний месяц он ощущал себя всё больше мелкой килькой в банке — в том самом банке, где он, доверившись красивым словесам маркетологов пару лет назад, оформил себе ипотеку.
Типичная история, хмыкнете вы? Типичная, да не очень. А не очень — это от слова «совсем». Потому как в этот знаменательный день с Томми произошло нечто совсем из ряда предыдущих его жизненных происшествий вон аж куда выходящее.
* * *
В это субботнее утро Томми как минимум в двух смыслах не находил себе места: во-первых, в связи с тем, что банковские работники уже буквально собирались в самое ближайшее время выселять их за неуплату кредита из их уютненького жилища; а во-вторых, потому, что на душе его скребли уже не то, что кошки, а расплодившиеся от их постоянной усталости мыши.
— Ну вот за что? За что, Господи, ты послал нам все эти испытания? Ну неужели ты не видишь, как нам здесь не сладко? Мы хоть и живём в самой прекрасной и демократической стране мира, но люди в банках от этого лучше не становятся, жильё не дешевеет, а молоко не начинает само собой разливаться в молочные реки с кисельными берегами, — так, ходя с раннего утра взад и вперёд по своей спальне, спросонья мысленно причитал про себя и свою жизнь Томми Вистлер.
Тут нам ещё надлежит отметить, что не особо верующим был наш многоуважаемый Томми — в том смысле, что не проводил он, как многие другие гордые собой добропорядочные граждане его маленького городка, по воскресному часу в день в местной церкви и не внимал речам пламенным отцов святых, прихожанами откормленных. Ну вот настолько защемило к этому моменту все органы Томми, включая, не в последнюю очередь, его сердце, и пределы его сил оказались настолько не беспредельны, что душа и мысли его рвались куда-то вверх, в надежде излить своё горе кому-то неведомому, кому-то гораздо большему, чем все его горести, вместе взятые.
— Ну вот куда ты ведёшь нас, а? — продолжал между делом он мысленно обращаться куда-то в совершенно неведомые и далеко идущие дали. — Ты что, совсем всех нас бросил, да? Поди, нежишься себе сейчас где-нибудь там на облачке, пока мы тут, в грязи земной, себе жизни сколачиваем, кто как может. Тоже мне, совершенный! Хорошо тебе там, наверное, уютно. Хотел бы я побыть на твоём месте — лежи себе, ничего не делай, знай только кому-нибудь время от времени помогай понемножку, чтобы совсем о тебе не забыли. Не жизнь, а сказка просто!
Так, всё больше и больше накручивая и закручивая себя штопором, а также всё более ускоряя собственный ритмичный шаг, Томми бродил по своей собственной спальне. Движения его ног становились всё более размашистыми, а рук — всё более обрывистыми, так что почва под его ногами в переносном смысле всё больше уходила из-под его же ног. В буквальном же смысле она ушла из-под ног аккурат в тот момент, когда от этих странных мыслей его внезапно отвлёк звонок во входную дверь уже не очень-то чтобы и его собственного дома. От неожиданности Томми запнулся и упал лицом в пол. Он бы и пролежал так, интерфейсом вниз, ещё несколько минут, если бы настойчивый гость не продолжал раз за разом нажимать на кнопку, издающую характерный, хоть и отчасти банальный, знаменитый звук «Дзинь!»
— Кого это ещё, лёгкого как на помине, там нелёгкая принесла? — думал про себя Томми, поспешно надевая деловой костюм. — Неужто опять соседи в церковь записаться на воскресный молебен агитировать пришли? А вдруг это опять банковский работник, да поди ещё и вместе с судебным приставом на этот раз? Вот уж нет покоя от вурдалаков!
— Здравствуйте! — с улыбкой в ответ на хмурый и подозрительный взгляд Томми ответил молодой человек в белом костюме с красной бабочкой. — Здесь ли проживает господин Томми Вистлер и его достопочтенная жена Валенсия?
— Допустим, — хмуро ответил Томми. — А вы кто?
— О, так значит это вы — Томми? Просто расчудесно! Значит, меня направили по нужному адресу. Я уж боялся, что расчётчики опять что-нибудь перепутают — у них, знаете ли, ещё нет вашего всевидящего GPS, а путь до этого мира и места был, уж поверьте мне, отнюдь не близкий.
— Не вижу ничего чудесного в этом треклятом дне! — этот странный господин всё больше начинал действовать Томми на нервы. — Вы не из банка, случаем?
— О, случаем нет, — но здесь я совершенно неслучайно, уж можете мне поверить! — вновь улыбнувшись, ответил необычный гость. — Меня зовут… хотя, впрочем, это совершенно не важно, как вы захотите впоследствии назвать меня. Можете звать меня просто Агентом. Я имею желание и честь представлять нашу прекрасную компанию ООО «Центр Исполнения Желаний». Совсем недавно мы получили ваш запрос, провели необходимые предварительные проверки и пришли к выводу, что мы можем помочь вам в исполнении ваших желаний. Поздравляю, вы нам подходите!
— Если вы из местной церкви, то я туда не пойду, — хмуро бросил в ответ Томми. — Неверующий я, и вообще со странными людьми дел не веду.
— Не переживайте, мы не являемся религиозной организацией, мы стоим… как бы вам это понятнее сказать… несколько выше. Ваш последний запрос в нашу инстанцию миновал обозначенную вами религиозную структуру и попал прямиком в наш центр обработки входящих пожеланий. Осталось только утрясти кое-какие небольшие формальности, и всё будет готово — вы станете нашим почётным клиентом.
— А что это значит — быть почётным клиентом? Что мне за это будет? Ежели будет только вам — бонус за очередной вручённый флаер или заключённый обманом финансовый контракт — то идите вы… в Ирак! — буркнул Томми.
— Никаких обманов, никаких Ираков, мы же не в ООН! — улыбнулся молодой представитель непонятной организации. — И, кстати говоря, их желания исполняли наши прямые конкуренты, которые как правило носят чёрные костюмы. Всего лишь несколько уточняющих вопросов и краткий вводный инструктаж, если позволите.
— Ну, валяйте.
— Валяние первое, — отшутился молодой человек. — Вы — Томми Вистлер сорока двух лет от роду, вашу жену зовут Валенсия, она тридцати пяти лет от роду, у вас есть маленькая дочка Мила семи лет и сын Грегори двенадцати лет. Корректно?
— Корректно. А, собственно, откуда у вас такая информация? Что, служба судебных приставов слила?
— О, совсем не приставов, но к суду это всё же имеет некоторое отдалённое отношение, в этом вы правы, — подтвердил молодой человек, ставя галочку где-то в своей анкете. — В последнее время вы испытываете эмоционально тяжёлые и неустойчивые состояния — а, проще говоря, депрессию, в связи с вашим тяжёлым финансовым положением. Корректно?
— Да. Я так и думал, что вы из банка! — совсем огорчился Томми.
— И последнее уточнение — знакомы ли вы с правилами работы нашей системы?
— Какой ещё системы? — не понял Томми.
— А, выходит, что вы обращаетесь к нам в первый раз. Очень хорошо, мы любим и уважаем новых клиентов, — молодой человек в белоснежно-белом костюме был самой вежливостью. — Итак, правила… они, собственно, просты. В связи с вашим недавним — а, точнее говоря, десятиминутным и сорокапятисекундным тому назад обращением, мы готовы исполнить ваше желание с некоторыми ограничениями по безопасности. Для вас будет включена наша система — мы называем её системой тестов. В рамках этой системы вы будете жить и трудиться обычным образом, почти как и раньше — с той лишь разницей, что запрошенное вами желание будет постепенно исполняться с требующимися по протоколам безопасности для вашего мира ограничениями. В частности, вы не сможете причинять вред каким-либо живым существам в этом мире, в особенности одушевлённым — любое подобное ваше деяние повлечёт за собой нанесение ответной боли вам в значительно превышающих исходную величину размерах. Во-вторых, спустя непродолжительное время вы можете начать получать обращения, отправляемые нашему генеральному директору, заместителем которого вы пожелали стать. И, наконец, в-третьих, запомните: чтобы получить абсолютную власть, нужно быть абсолютно совершенным, а чтобы быть совершенным — нужно добровольно принять на себя все ограничения, этим совершенством налагаемые. Также помните, что вы или ваши родственники сможете в любой момент прекратить работу нашей системы, отправив повторный запрос в наш отдел. По окончании работы с системой мы можем попросить у вас оставить отзыв о её работе и рассказать о ней друзьям и коллегам. Скажите, вам всё понятно?
— Признаться, не очень, ну да и хрен с этим. Где она, эта ваша система? Можно на неё хоть посмотреть, что ли?
— О, совсем скоро наша курьерская служба доставит её прямиком в вашу жизнь, не извольте беспокоиться. На полную интеграцию системы может потребоваться от одного до нескольких дней, просим вас иметь это в виду.
Да, чуть не забыл — её использование будет для вас совершенно бесплатным, ведь вы итак, так сказать, на мели, хоть вас за долги пока и не замели, — вновь пошутил гость.
— Очень смешно! — скосил лицо Томми. — Подпись то где ставить?
— Никаких подписей не нужно. Факта вашего обращения в нашу организацию уже было достаточно. Ожидайте внедрения системы, и до скорых встреч! — с этими словами молодой человек в белом костюме с красной бабочкой помахал Томми рукой и чуть ли не вприпрыжку отправился куда-то дальше по своим делам.
— Дорогой, кто там приходил? — раздался из спальни сонный голос жены Томми, едва только сам Томми успел захлопнуть за странным посетителем его жилища входную дверь. — Это из банка?
— Нет, дорогая, не из банка! — крикнул ей Томми. — Дилер какой-то непонятный. Системы странные предлагал. Дурдом какой-то вообще, а не жизнь! — в сердцах признался сам себе Томми и вновь погрузился в свои — или не очень чтобы и свои — невесёлые мысли.
Из этого информационного болота его почти что волоком вытащила его дорогая жена, обнявшая за шею и положившая голову на плечо. — Будешь кофе?
— Спасибо. Ты для меня просто сокровище. И не бросаешь, как неудачника.
— Может быть и брошу однажды, — засмеялась Валенсия. — Но только не раньше, чем ты сам от меня бросишься наутёк.
— Это навряд ли, — ответил он и обнял её в ответ.
— Съездим сегодня в магазин за продуктами?
— Хорошо, дай только позавтракаю немного.
* * *
Ну мы же вам говорили, что Томми катастрофически не везло — и что вы думали, что мы вас обманывали? Вот и сейчас, стоило только Томми начать спускаться по лестнице со второго этажа своей спальни, дабы отправиться вместе со своей любимой на не менее любимый всеми истинно демократическими американцами шоппинг, как их домашняя кошка Джес в буквальном смысле встала ему поперёк дороги.
— Мяу?! — назидательно-вопросительно сказала она, уставив испытующий взор своих зелёных глаз прямиком на Томми, тем самым недвусмысленно намекая ему на то, что с момента последней её кормёжки прошло (разумеется, исключительно по кошачьим меркам) непростительно много времени.
— Брысь! — крикнул ей Томми, — позже тебя покормлю. Уйди с глаз моих долой!
— Мяу! — ещё требовательнее завопила голодная кошка и царапнула ноги своего хозяина и приносителя еды по совместительству.
— Прочь, пушистая бестолочь! — раздражённо крикнул Томми и пнул сидящую на лестничном проходе кошку ногой. — Вот я тебе задам, когда вернусь!
— М-я-я-я-я-у-у-у! — внезапно рассвирепела Джес и кинулась Томми на спину, вцепившись в него своими не в меру острыми по человеческим меркам когтями.
Томми закричал, силясь скинуть новоявленного хищника со своей спины, закрутился на месте, запнулся за одну из верхних ступенек и кубарем, проклиная весь кошачий род в целом и род Джес в частности, покатился вниз.
— Ау! Моя нога! Моя гребаная кривая с детства нога! — застонал он, схватившись за правую ногу и ворочаясь на полу первого этажа аккурат после окончания увлекательного, хоть и болезненного, процесса катания по лестницам.
— Что случилось, папочка? — выбежала из своей комнаты на возникший шум Мила. — У тебя ножка болит? Хочешь, я на неё подую, как ты делал для меня, и она тут же пройдёт?
— Не пройдёт… она, — превозмогая вспыхнувшую боль в суставах и как можно более сдержанно произнёс Томми. — Тут… растяжение, похоже. Позови… лучше маму.
— Я мигом, папочка! Только давай я сначала Джес покормлю, а то она вон как глаза свои на нас таращит? А ты пока полежи здесь, отдохни, папочка, а то тебе на работе совсем продыха не дают, я от мамы это слышала, — невозмутимо произнесла своим ангельским голоском Мила.
* * *
Так, пролежав первую половину дня с перебинтованной ногой в постели и страдальчески созерцая через окно, как жена его соседа неумело паркует в гараже их новенький дорогущий автомобиль марки «Порше», успев несколько раз кинуть тапком в решившуюся навестить больного хозяина кошку, Томми морально подготовился к просмотру вечернего новостного телесеанса «Голос Америки».
Тут нам вновь надобно отметить, что он, этот голос, так задравший многих жителей иных стран и городов, действовал на Томми крайне умиротворяюще. Как подчас приятно было для замученного сознания Томми внимать ему после тяжёлых трудовых будней, понимая, что где-то там, за далёким мировым океаном в иных странах, где Томми ни разу не удалось побывать и которые он вообще с трудом бы нашёл на глобусе без использования подсказок от «Google Карт», совершаются всё новые народные революции во имя торжества демократии, и что их Америка, благословенная Богом — в которого, напомним, Томми не верил, — продолжает свою святую миссию защиты всевозможных социальных меньшинств и строго, как добрый полицейский, следит за соблюдением прав людей во имя мира на планете Земля. Права каких именно людей имели в виду дикторы, говоря о недавнем вторжении США в Ирак, одобренном на уровне ООН, Томми ни разу не уточнял.
До передачи оставалось ещё несколько часов, но от скуки Томми включил свой говорящий ящик раньше обычного.
— Идиоты, идиоты, идиоты — и от них одни проблемы и заботы… мусульмане, «фак ю», «фак ю», идиоты! — какая-то группа новоявленных нигеров танцевала, пела и грозилась порешить всех приезжих мусульман на наспех сооружённой сцене Детройта под объективы множества телекамер.
— Сами вы идиоты! — буркнул Томми и переключил канал.
— Дурачок мой, дурачок, с ним я лягу на бочок, — пропел с экрана включённого телевизора голос очередной порно-звезды, известным тривиальным алгоритмом прорвавшейся на большой экран.
— «Фак ю», уроды! — выругался себе под нос Томми, отбрасывая в сторону пульт. — Даже посмотреть нечего. Куда только катится наша благословенная Америка? Это уже совсем не мило!
— Что ты сказал, папочка? — приоткрыла дверь его комнаты Мила. — Ты меня звал?
* * *
Наутро перевязанная нога Томми вновь напомнила о себе резкой болью, стоило только тому подняться с постели и проследовать на своих двоих в ванную комнату.
— Боже, как же я хорош! — внезапно раздался над его ухом чей-то мужской голос.
— Кто здесь? — всполошился Томми, стремительно оглядываясь по сторонам. — Это частная собственность, какого чёрта вы тут делаете?! Немедленно покажитесь!
— Боже, да я просто великолепен! — продолжал между тем голос невидимого собеседника, не обращая ни малейшего внимания на безуспешную попытку Томми войти с ним в контакт. — Да я самый прекрасный человек на этом долбаном свете, чёрт возьми! — уверил сам себя голос и в этот же момент внезапно затих.
— Чёрт, я с этой травмой уже сходить с ума начинаю, — подумал про себя Томми. — У меня уже галлюцинации какие-то начинаются. Сначала вчерашний дилер, теперь ещё голоса всякие мерещатся. Видимо, это всё от нервов… похоже, всё-таки придётся покупать себе антидепрессанты, — размышлял он, брея щёки. — Что только подумает моя милая жена…
— Мы тебя любим! — внезапно пропели прямо в уши Томми какие-то две молодые девушки, лиц и прочих частей тела которых он так нигде и не увидел.
— Ты вообще существуешь? — задал вопрос весьма и весьма неуверенным голосом товарищ весьма и весьма неопределённого пола.
— Да ты просто козёл! — в сердцах признался мужчина средних лет.
— Да пошёл ты! — послала Томми в неопределённом направлении какая-то женщина.
— Спасибо тебе! Спасибо! — плачущим голосом проворковал ребёнок.
— Ты что, дурак? Не видишь, что творишь? Я тебя о чём вчера в церкви просил? Это совсем не то, что я хотел! — точно отвесил оплеуху ещё один неизвестный субъект.
— Тысяча чертей! — совсем не по-божески подумал про себя испуганный Томми. — Я что, совсем свихнулся? Мне определённо нужен отдых! — уверил он сам себя. — Вот в понедельник на работе обязательно оформлю себе отпуск, если за день не свихнусь, конечно.
* * *
Эта воскресная поездка в супермаркет помогла Томми узнать о себе много нового.
— Дурак! Козёл! Гений! Подлец! Мудрец! Спаситель! Мучитель! — без устали кричали голоса в его голове. Жена с опаской поглядывала на мужа, с трудом ведущего автомобиль и то и дело выкрикивающего в воздух: «Сам дурак! Спасибо! Сам подлец! Не стоит благодарности! Да без проблем!»
Сосед его вообще не стал церемониться и сразу, без поиска обходных путей, назвал Томми неудачником в ответ на комментарий Томми в духе «зажрались совсем!» Полицейский на дороге поименовал его не иначе как «Долбанутый псих, который гонит больше ста километров в час и на знаки совсем не смотрит!» Кассир в магазине, молча взглянув на чек, назвала его «скупердяем», а жена под конец дня — «горем моим луковым». Дочка Мила поименовала Томми как «мой больной папочка», сын Грегори — «отпятым предком», а кошка Джес не стала вдаваться в излишние подробности и просто ответила «мяу!»
Аккуратно обойдя кошку под вечер, Томми плюхнулся в постель без задних ног, даже не удосуживаясь снять с них ботинки, и уже через пять минут крепко захрапел. Рядом с ним, спящим, молча присела любящая жена, положила свою руку на лоб спящего Томми и грустно покачала головой.
А снился ему в эту воскресную ночь огромный сад со множеством грядок, которые Томми видел только у знакомых фермеров, проживавших за городской чертой, и грядки эти все, за исключением одной, были сплошь засажены хреном.
* * *
Начальник на работе у Томми решил устроить собрание, на необходимость которого давно намекал ему профсоюз, и сразу, без обиняков, объявил, что зарплата за предыдущие два отработанных месяца в этом месяце выдана не будет, потому что, цитируем, — «эти чёртовы китайские коммуняки отхватили себе нехилую долю нашего рынка, и нам, гордым и свободолюбивым американцам, придётся ещё много постараться, чтобы надрать им их тощие жёлтые задницы!»
И вот тут-то Томми не выдержал. Гордо расправив плечи, как то и подобает всякому свободолюбивому носителю демократических ценностей и далёкому потомку первых переселенцев-каторжников из Старого Света в Новый, он набрал воздуха в свою могучую грудь и на самом что ни на есть исконно американском подсказал своему начальнику то, в какую именно точку в этом бесконечном пространстве тот может двигаться, не откладывая это дело в молочный ящик, и какой он в целом прекраснодушный человек, хоть и с некоторыми вкраплениями в свой идеальный характер прямо-таки скотских человеческих качеств.
И всё бы ничего, но только, подначиваемый одобрительными криками и взглядами своих коллег, Томми разошёлся настолько, что под конец своей бурной, как Амазонка, речи забрался на возвышение, с которого вещал его невысокий босс, и со всей дури наподдал своему шефу в его исконно американскую рожу. Рожа эта сначала покраснела, потом посинела, а потом на не менее исконно американском изрекла, что он, Томми, может катиться отсюда к такой-то матери и что с сегодняшнего дня он здесь больше не работает.
А на обратном пути с ныне уже прошлой работы в рожу автомобиля Томми на перекрёстке врезался грузовик, что вызвало очередной грустный вздох его жены и плохо скрываемое хихиканье его соседа-владельца новенького и пока ещё целого «Порше».
* * *
Чего только не пришлось испытать посетителю клуба анонимных неудачников Томми за эти три месяца, прошедшие с момента его встречи с тем самым странным агентом из «ООО Центр Исполнения Желаний».
Тут тебе и падения в канализационные люки после матерщины в адрес главы местной церкви; и сломанные пальцы рук, уставшие показывать знаменитый американский «фак ю»; и порванные сухожилия ног, которые излишне резко пинали со злости бездомных дворовых собак и кошек; и широкое множество иных способов взаимодействия между физической вселенной и не менее физически существующим в ней Томми. А на голоса, неизменно то и дело то что-то от него требовавшие, то льстиво выражавшие свою искреннюю преданность, то вопрошавшие какую-нибудь очередную глупость, Томми уже даже и внимание перестал обращать.
Валенсия, глядя на своего несчастного мужа, только глаза отводила — и всё чаще и чаще они наполнялись слезами по вечерам. Дочка Мила стала называть его «больной папочка» уже практически на постоянной основе, а сын Грегори кичился перед всеми в школе, какой безбашенный и вообще отпадный у него предок.
…А кончилось всё тем, что на Томми наехал грузовик, везущий целые канистры молока с той самой молочной фабрики, почётным беззарплатным членом которой он ещё совсем недавно и состоял.
* * *
— Теперь вы понимаете, многоуважаемый товарищ Томми, насколько важно правильно формулировать свои желания? — Молодой человек в белом пиджаке с красной бабочкой склонился над Томми и испытующе взглянул ему в глаза. — Пожелание — оно ведь, как бы это понятнее выразиться, — дверь в окно возможностей. Как вам, кстати говоря, живётся в роли заместителя Бога, разрешите полюбопытствовать?
— Не… очень… живётся, — еле слушающимися губами и почему-то неожиданно тихо произнёс Томми.
— Оно и видно, что не живётся. Вы же даже не в столь привычном для вас теле сейчас находитесь. Вот лежите вы сейчас в коме в операционной, а там за дверью ваша жена за вас молится. Знаете, какие её сейчас желания одолевают? А вот я вам скажу, хоть вы и не спрашиваете. Единственным самым жгучим и переполняющим всё её существо на текущий момент желанием является ваша жизнь, Томми. Она хочет, чтобы вы жили, понимаете? Не о божественности и совершенстве она сейчас просит, а о сохранении жизни — которую вы, надо отметить, не слишком-то и ценили.
— Голоса какие-то… преследовали меня постоянно, — еле слышно прошептал Томми.
— А, так это были входящие запросы от людей, сформулированные ими мысленно, — ответил Агент. — Мы дублировали их для вас. К сожалению, как вы, наверное, заметили, — эта наша программа ещё не совершенна и поэтому недостаточно качественно осуществляет их фильтрацию, в связи с чем туда подчас попадают запросы, не имеющие к Богу отношения, а прямо-таки сказанные людьми совершенно всуе. Всё дело в том, что наша система ещё находится в альфа-версии разработки и ещё не в полной мере протестирована. Но не извольте беспокоиться — наши программисты уже знают об этой проблеме, и в самое ближайшее время мы обязательно устраним из нашей программы эту досадную ошибку. Так зачем же вы желали побыть, так сказать, в шкуре нашего директора, Томми?
— Я… ничего… такого… не желал.
— Желали, Томми, желали. Люди же в большинстве своём совершенно не задумываются над тем, каково это — быть совершенным. Им кажется, что вот попроси они Бога о чём угодно — и он должен немедленно сорваться с места и исполнить любую их прихоть, пусть даже она и обернётся впоследствии их собственной гибелью. Вот как, например, скажите на милость, наш генеральный директор должен исполнять пожелания в духе «да гори оно всё синем пламенем» — спалить все офисы Газпрома? Убить на земле всех людей — или избранных обидчиков просящего? Бог совершенен, Томми, и он по природе своей не может выполнить то, что входит в дисгармонию с совершенством, он не может причинять зло живым существам. А люди постоянно просят его об этом, уж поверьте мне, Томми! Вы ведь заметили, как ваше зло наша программа возвращала вам?
— А как же… всё зло… кто… будет с ним бороться? — продолжал шептать Томми.
— Давайте я объясню на понятном для вас примере. Когда некоторые из клеток организма заболевают, приобретая исключительно паразитическую природу, и стремительный рост числа таковых клеток начинает представлять собой угрозу для жизни организма — что должен сделать организм, чтобы остаться в живых?
— Эти клетки… ликвидировать?
— Правильно, Томми. Ради здоровья и выживания всего организма болезнетворные клетки могут быть ликвидированы. Также и с планетой, Томми, также и с планетой.
— Могу я… с женой поговорить?
— Сначала вы должны ответить на один уточняющий вопрос, Томми. Скажите, пожалуйста, вы хотели бы продлить действие вашего желания почувствовать себя на месте Бога?
— Нет… не хотел бы. Мне кажется… я всё понял.
— Ну вот и отлично. Тогда тестовую программу мы вам сегодня отключим. А операция на сердце, кстати говоря, у вас пройдёт успешно. Обращение вашей жены в нашу организацию с просьбой о вашем спасении было очень чистым и искренним — и мы с радостью исполним это её желание. И с новой работой поможем — вам же такую любящую вас семью ещё содержать надо, — с этими словами Агент протянул свою прозрачную и светящуюся руку к сердцу Томми, отчего по всему организму потерпевшего разлилось какое-то внутреннее тепло.
— Спасибо… за урок.
— Ой, даже не благодарите, — улыбнулся Агент. — И не забывайте про аналогию с клеткой, Томми.
* * *
«Мощнейший циклон, господствующий над всей территорией Аляски, должен, по прогнозам синоптиков, продержаться ещё как минимум месяц, принеся с собой около восьмидесяти сантиметров осадков, — громогласно вещал диктор с экранов более миллиона включённых телевизоров. — Из-за аномальных холодов, пришедших с территории Канады, около восьмидесяти процентов жителей штата не имеют возможности покинуть свои дома вот уже в течение двух недель. Ученые-климатологи обещают, что данный циклон приведёт к полной парализации социальной активности более половины граждан как минимум ещё в восьми северных штатах и продержится вплоть до середины мая. Президент уже ввёл режим чрезвычайного положения на территории пяти штатов. Это самый большой вызов стихии, с которым когда-либо сталкивалась наша страна за всю свою краткую и славную историю…»