Немного пьяный, сам не свой, я как-то брёл к себе домой… И никого не трогал, блин! Шагал по улицам один. Меня догнал вдруг хреномент и попросил абонемент — ну, в смысле, паспорт — показать. Хотелось грубость мне сказать, но я же стал карманы рыть, чтоб чёртов паспорт предъявить — да не нашёл его, увы! Законы Мёрфи столь правы…
«Вы, гражданин, пройдёмте с нами, коль мало дружите с мозгами. В нетрезвом виде шляться вам, порядок рушить я не дам. Мы вас на сутки, гражданин, в наш вытрезвитель поместим — и личность вашу установим, и девиантов так отловим!»
«Какого хрена?!» — гаркнул я. «Я тебе кто, мой друг, свинья или преступник уж какой? Иду я мирно, вот, домой, вреда другим не наношу — а ты «жужу-жужу-жужу»! Видать, ты стал большой мастак людей хватать за просто так?»
«Ты, гражданин, свой рот давай оперативнее закрывай — иль пожалеешь вмиг о том. За оскорбления мне потом пред коллективом ты ответишь и даже боли не заметишь».
И чую я: пришла беда. Пусть сутки мало — ерунда! — но всё же дома лучше жить, чем в «обезьяннике» пробыть. Стоит он рядом, этот мент, и жаждет грубый «комплимент»!
Но тут как будто между делом с акцентом молвил он умелым: «Коль подсобишь ты мне сейчас — я отпущу тебя на раз. Рублей так триста иль пятьсот — тебя избавлю от забот».
…Пятьсот рублей не насчитал. И чую я — конец настал. И как дал дёру от него! А тот он, право же, «того».
Бегу домой я что есть сил, а хреномент заголосил:
«Вы арестованы, стоять!» Да ты больной, дружок, видать… Вбегаю быстро в свой подъезд, дверь отворив в один присест, и затворяю снова двери, чтоб взятку требовать не смели.
Он прибежал, тот хреномент, и понял всё в один момент. Найти пусть паспорт я не смог, но дальше — дверь, пред ним — порог. Открыл тогда он было рот и крикнул зычно вот так вот:
«Закона именем, все стойте! Пришла милиция, откройте! Милиция! Откройте, швали!»
«Простите, мы не вызывали».