Артём Сергеевич был в этот знаменательный день, как это обычно принято говорить, в духе. Собственно говоря, он, этот донельзя утомившийся пятидесятилетней жизнью дух, в настоящий момент как раз и парил над безмолвно лежащим в кровати телом, выполняя такие воздушные пируэты, которым бы позавидовали лучшие каскадёры и акробаты мира. Тело же, в свою очередь, не подавало ни малейших признаков того, что обычно и принято считать единожды данной человеку жизнью. А как только не пытался привести его в чувство дух Артёма Сергеевича! Дело дошло даже до оплеух и апперкотов — а всё бестолку.
«Я что, умер?» — размышлял про себя кружащий над телом дух. «Тихо, мирно, никого не трогая и заранее не предупреждая, скончался себе во сне? И вот ради чего всё это было, хотел бы я тогда знать? И куда мне, собственно говоря, теперь двигаться дальше?»
Что ни говори, а нелегко осознание того, что ты всё ещё жив при уже бездыханном теле, и не всякому Артёму Сергеевичу оно под силу. Проделав ещё несколько десятков сальто и окончательно убедившись в том, что он действительно немного не в себе — по крайней мере, не в привычном для себя себе, — дух Артёма Сергеевича молча сел на край кровати рядом со своим прошлым вместилищем и задумался.
«Ради чего я жил — и ради кого я умер? В чём был смысл этой, так внезапно закончившейся жизни, если вдруг выяснилось, что она была совсем даже не единственной? Что есть жизнь — и зачем нужна смерть, в конце концов? Куда я попал — и что мне теперь делать?» — эти и множество других подобных им вопросов витали внутри сознания бестелесного Артёма Сергеевича, и отсутствие внятных ответов на них вынуждало его дух становиться всё более не в духе.
От этих грустных послежизненных размышлений его оторвало чьё-то лёгкое покашливание за спиной. От неожиданности дух Артёма Сергеевича сделал очередное воздушное сальто, развернувшись в сторону источника звука. Прямо перед ним стоял красивого вида — возможно, даже такого, каким казался себе сам Артём Сергеевич каких-нибудь тридцать телесных лет назад — молодой человек с белоснежными крыльями за спиной.
— Гхм! — озадаченно произнёс Артём Сергеевич.
— И вам доброго духа! — произнёс в ответ молодой человек.
— Вы, собственно говоря, кто будете и как вас зовут? И почему вы подкрадываетесь ко мне так незаметно?
— Можете называть меня Проводником Иного Мира, — доброжелательно ответил молодой окрылённый человек. — Меня направили за вами, чтобы помочь вам сориентироваться в этих, скажем так, непривычных для вас обстоятельствах и в дальнейшем сопроводить вас по всем нужным инстанциям.
— Да уж! Обстоятельства действительно непривычны, — согласился Артём Сергеевич. — Я умер, чёрт возьми! А я-то полагал, что буду жить вечно! Это совсем непривычно!
— В высшей, то есть в духовной степени, — улыбнулся Проводник. — Не каждый день нам приходится умирать, ведь правда же? Хотя некоторые из людей почему-то стали считать, что умирают уже с рождения… Ну что, вы готовы двигаться дальше?
— А куда мы, собственно говоря, направимся? — вопросительно поднял брови Артём Сергеевич. — Разве мне не нужно попрощаться с родственниками? У меня, между прочим, там жена и двое детей ещё остались. Вряд ли они будут рады новости о моей скоропостижной кончине.
— Боюсь, Артём Сергеевич, что они вас теперь уже не увидят и не услышат. Если только через сны — но это вам особое разрешение в Отделе Сновидений придётся просить, а его редко кому сейчас дают из, так сказать, временно и безвременно почивших. Поэтому нам с вами всё-таки придётся двигаться дальше, тут уже ничего не поделаешь. Тем более, что временные рамки прохождения нужных нам с вами инстанций у нас строго ограничены. Ну что, вы готовы?
— Ну что же, если другого выхода у меня нет… — развёл полупрозрачными руками дух Артёма Сергеевича.
— Широчайший свободный выбор у вас был всё время, пока вы жили в привычном для вас физическом мире, Артём Сергеевич. А сейчас нам с вами предстоит чётко следовать установленным процедурам.
С этими словами назвавший себя проводником Ангел поднял оперённую руку, вычерчивая в воздухе спираль. Спираль эта по мере совершаемых его руками всё новых и новых пассов становилась всё более яркой и отчётливой, пока не превратилась в изящного вида светящийся туннель.
— Переход между мирами, — пояснил Проводник. — Некоторые видят его сами, когда покидают тело. Идёмте, — продолжил он, взяв Артёма Сергеевича за руку.
Две фигуры — отливающая золотистым светом фигура Ангела и серо-коричневая фигура духа Артёма Сергеевича — смело шагнули в туннель. Сначала в глазах у Артёма Сергеевича что-то защипало, потом засверкало, потом из них посыпались искорки, голова закружилась, и от увиденного где-то в этих туннельных лабиринтах он окончательно потерял своё сознание…
* * *
— Малохольный тебе какой-то попался. Даже Круги самостоятельно преодолеть не смог.
— Мало кто это может сейчас. Потому нас и отправляют за ними всё чаще, ты же знаешь.
— А мне завтра вообще самоубийцу вести предстоит, у него срок околоземных мучений как раз к концу подошёл, а духовным ещё только предстоит начаться.
— Это ещё что! Мне как-то раз поручили сопроводить пару, которые во имя вечной, как им оппоненты наши внушили, любви вместе в промышленный бак с серной кислотой прыгнули. Вот ты бы видел, как у них души потом выглядели, когда их срок для Перехода подошёл…
— Чокнутые какие-то.
— Ну, не они первые, не они последние.
— Кажется, твой подопечный в себя наконец-то пришёл. Сознание у него так и звенит от удивления при пробуждении, прямо отсюда чувствую.
— Да, точно. Давай, веди его к расчётчикам. Вот он удивится.
— Ну, до встречи в небе, ребята.
— До скорой.
С этими мыслями, посредством которых он общался со своими коллегами по отделу и иерархии, молодой белокрылый юноша быстрым шагом направился к лежащему на лужайке с изумрудного цвета травой Артёму Сергеевичу.
— Ну вот и хорошо, что вы наконец-то очнулись, — с улыбкой ответил он сонно глядящему на происходящее духу Артёма Сергеевича. — Пришлось вас усыпить где-то в середине пути, поскольку в связи с вашими земными делами маршрут, по которому был вынужден пролегать наш путь, как и обитатели этих иномировых троп, были далеко не самыми приятными, — спокойно добавил он.
— Я… что… где… ох! — только и смог выдавить из себя наш герой.
— Вы сейчас находитесь в особом месте, на полях восстановления и отдыха. Однако нам уже необходимо продолжить наш путь, потому что мы с вами итак несколько выбились из положенного графика. Кстати говоря, пока вы отдыхали, я уже успел занести в отдел регистрации вернувшихся душ все необходимые материалы, включая вашу родословную, данные о ваших прижизненных делах, привычках и хобби, достоинствах и недостатках. Поэтому сейчас нам с вами, дорогой мой попутчик, предстоит проследовать к расчётчикам в бухгалтерию, ну а после этого — огромные залы ожидания будут ждать вас целый миллион земных лет. Как говорили писатели вашего мира — «за миллион лет до конца света»… или тьмы. Тут уж смотря что вам там в бухгалтерии насчитают.
— Какая ещё… бухгалтерия? У вас тут что… бизнес свой, что ли? Продажи туннельных аттракционов или душ? — спросонья буркнул Артём Сергеевич.
— О, отнюдь, — рассмеялся Попутчик, — отнюдь не продажи! Наши бухгалтеры не покупают и не продают человеческие души, не извольте беспокоиться. Они занимаются расчётом их качества, потому что только качественные души будут приниматься в расчёт. Ну, а насколько качественной является ваша душа по нашим меркам, вы скоро как раз и познаете. Мне, кстати говоря, это тоже будет интересно узнать, — вежливо улыбнулся Попутчик.
С этими словами он поднял на свои руки душу Артёма Сергеевича, оттолкнулся ногами от земли и взмыл в поднебесную высь.
* * *
— Добрый день, Раэль, — улыбнулась молодая белокрылая девушка в небесно-голубом платье. — Новенький?
— Он самый, — ответил Проводник, опуская Артёма Сергеевича на привычную для него почву под ногами, имевшую облик светящегося голубоватым оттенком пола. — Данные по нему отдел регистрации вам уже должен был переслать, проверьте во входящих посланиях. Вы пока его тут рассчитайте, а я в коридоре подожду, ладно?
— Конечно, — улыбнулась расчётчица, которой Раэль явно приходился по нраву. — Ты молодец, что донёс его сам. Люди в последнее время что-то заметно слабеть духом начали. То ли дело, когда сам предводитель Иисус к ним спускался…
— Кстати, давно хотел поинтересоваться — а ваша программа это теперь учитывает? Ну, ослабление человеческого духа?
— Учитывает, — улыбнулась Ангелина. — Но, сам понимаешь, это же минус.
— Понимаю… — протяжно ответил Раэль. — Ну, в общем, я в коридоре там жду. Давайте, Артём Сергеевич, присаживайтесь.
— Присаживайтесь! — повторила расчётчица и придвинула к Артёму Сергеевичу стул, на который тот нехотя сел. — Итак, посмотрим…
В течение примерно десяти земных минут девушка что-то старательно набирала на устройстве ввода своего визора, а потом изрекла:
— Очень жаль, Артём Сергеевич, но у вас получается отрицательный баланс — минус сто пятьдесят абсолютных единиц. А души с отрицательным балансом в абсолютных единицах мы на баланс нового мира брать, к сожалению, не планируем.
— Что значит — отрицательный? Что у вас за расчёты вообще такие? Какие ещё безусловные единицы?! Дурдом какой-то! — возмутился дух Артёма Сергеевича.
— Понимаете, в расчётах качества человеческих душ мы используем абсолютные единицы Света. В отличие от принятых в вашем физическом мире условных финансовых единиц, так ослепивших души многих своих приверженцев, мы используем неподвластную времени эволюционную величину. Сейчас я покажу вам.
С этими словами девушка взяла длинный распечатанный лист и протянула Артёму Сергеевичу.
— Вот, например, ваша забота о семье — она была оценена в сто сорок пять абсолютных единиц. Это средний результат, поскольку воспитанием ваших детей вы занимались очень мало, переложив эти обязанности на свою жену и посвящая большую часть своего времени строительству карьеры.
Кстати, суммарные результаты ваших трудовых подвигов оказались равны пятнадцати абсолютным единицам — это совсем немного, поскольку социальная полезность вашего труда, связанная с обманом других людей, была не очень велика, да и в этой работе вы не проявляли особого трудолюбия. А за измену вашей жене — двухкратную, стоит заметить — вы получаете минус сорок семь абсолютных единиц…
— Погодите, погодите! — закричал Артём Сергеевич. — Как это — пятнадцать единиц?! Я же святой отец, верующий, в вашу веру людей обращал, к Христу приводил! Вы что, издеваться вздумали над вашими слугами?
— Погодите, погодите! — засмеялась бухгалтер. — Почему же вы называете себя святым? Святые по нашим критериям — это души, баланс которых превышает десять тысяч абсолютных единиц. А насчёт верующего… Понимаете, но в связи с теми событиями, которые произошли через много веков после прихода нашего Иисуса в ваш мир, и вашим отношением к нему, мы больше не используем это понятие в наших расчётах. Оно было справедливо для первых христиан, а в нынешнее время каждый встречный и поперечный готов бить себя кулаком в грудь и называть верующим — и мы уже не говорим о том, сколько душ было измучено и телесно убито за эту вашу «веру» и сколько самообманов совершалось из-за иллюзии о её наличии. Поэтому мы больше не используем вашу лже-веру в наших расчётах, мы используем понятие «достоинство души». Вот скажите, пожалуйста, Артём Сергеевич, призывать убивать иноверцев — это, как по-вашему, достойно?
— Ничего я такого не призывал! — со злостью буркнул наш не очень-то и герой.
— А сколько раз вы вашу веру самой лучшей называли, помните? А как тех, кого вы называли атеистами, прилюдно высмеивали на ваших проповедях, забыли? А как кичились силой своей веры и тем, что за неё иноверцев убивать готовы, вам напомнить? Что ж вы теперь нам не верите, когда мы вам о вас же рассказываем? А вот ваше пожелание пешеходу, я цитирую, — «Куда ноги несёшь? Усохни уже, тварь ходячая!» — которое вы совершили ровно за день до оставления своего тела, когда неслись на BMW по улицам города и чуть не сбили его, стоило вам, к примеру, минус пять абсолютных единиц. Вот, можете ознакомиться сами. Здесь всё верно рассчитано.
— Почему молебны за души наших прихожан у вас в минусе, а? — продолжал злиться Артём Сергеевич, скользя глазами по выданному ему расчётному листку.
— Потому что вы требовали от нашего Высшего Руководителя, которого вы традиционно называете Богом, чтобы он добавил определённое количество абсолютных единиц Света душам тех, которые в большинстве случаев этого совершенно не заслуживают — причём награду за подобную щедрость получить стремитесь уже вы, в виде тех самых условных финансовых единиц. То же самое касается и ваших молитв по расписанию, а не по зову души — они засчитаны вам хоть в небольшой, но минус.
— Ну, знаете! — разъярился Артём Сергеевич, — так вы кого угодно засудите! Даже святых!
— Нет, святые — сами себе лучшие судьи, ещё при жизни.
— А это что там… пять с половиной тысяч абсолютных единиц?! — выкрикнул от изумления Артём Сергеевич, краем глаза увидев одну из строк в лежащем на столе расчётном бланке другой души.
— Спасение души, — с улыбкой ответила Ангелина. — Причём совершенно искреннее и действительное. Плюс пятьсот абсолютных единиц за спасение кота, которого эта женщина вылечила и выходила, распродав для этих целей часть своих собственноручно написанных картин. В две с половиной тысячи единиц было оценено её художественное творчество, вдохновившее несколько других людей на раскрытие собственных талантов. Наши весы предельно точны, Артём Сергеевич, можете в этом даже и не сомневаться.
— Да ну вас нафиг с этими вашими весами-часами-чудесами! — в сердцах воскликнул Артём Сергеевич. — Где тут у вас расписываться надо? Вот распишусь и пойду аж миллион лет отдыхать! Заслужил!
— Постойте! — внезапно воскликнула небесная бухгалтер. — Наша система фиксирует изменения в ваших расчётных данных. Дело в том, что… ваша жена… она узнала о том, что вы изменили ей ещё при жизни, но… прямо в этот момент там, на Земле… она простила вас и просила нас помочь вам, чем только можно. Теперь у вас стало… дайте, я посмотрю… у вас теперь ноль баллов, Артём Сергеевич. Что же… Наверное, вас можно с этим поздравить. Теперь у вас есть шанс, заслуживаете ли вы его или нет, — тихо добавила она.
* * *
— Вот же ж стерва! — думал Артём Сергеевич, ведомый под руку своим Ангелом-Проводником в зал для очень долгого ожидания суда. — Хоть под конец жизни, а что-то достойное сделала. Не зря я её в молодости порол, ох, не зря!
— Ноль… полный ноль, — думал Проводник, скользя глазами по расчётному листу, выданному своему подопечному.
— Святая… — с улыбкой думала Ангелина, глядя, как баланс души художницы и жены Артёма Сергеевича, спасшей в этот день его душу, уверенно перешагивает за отметку в десять тысяч абсолютно безусловных единиц.