— Вы называете нас Ангелами, но хохочете вслед, когда мы говорим вам о полёте. Вы распинаете нас, когда мы пророками приходим в ваш мир только ради вас самих. Вы раз за разом забываете о Высшем мире, стоит вам только вновь облечься в доспех из плоти. Вы сделали нас детской сказкой и погрузились в ужасы вами же созданной взрослой действительности. Вы не помните ничего из взятых на себя перед рождением обязательств и идёте не вам предназначенной стезёй. Вы уничтожили наши учения своими религиями, и из них ушла последняя капля жизни, святости и подлинной доброты. Вы заменили душу технологиями, и ваша техника стала уничтожать вас самих. Вы забыли о том, что мира без мира в нём не существует. И под конец ваших наполненных суетой жизней вы мните, что принесли в этот страдающий мир что-то, обладающее качеством вечности, и поэтому должны быть награждены. Но это не вам решать.
— Амиго! — с этими словами одетый в строгое красное одеяние Куратор предстал перед своим одетым в небесно-синее одеяние коллегой, продолжая парить в воздухе, отчего от него то и дело в разные стороны расходились воздушные волны, под действием которых многочисленные книги и записи в апартаментах его давнего знакомого шелестели своими страницами, иногда даже ненадолго взмывая вверх. — Что это ты тут такое сегодня делаешь? — задал он вопрос своему другу, пристально глядя на то, как тот работал за своим письменным столом над каким-то светящимся манускриптом.
— Послание пишу одному пророку. Велели доставить до пункта назначения, он потом его передаст другим. Вот только боюсь, что не поймут они ничего, как и в прошлый раз. Ты же знаешь, какие они.
— Ничего святого под личиной псевдо-святости! — рассмеялся Куратор в красном одеянии. — Вот, помню я, пару их столетий тому назад ты всё через Лермонтова пытался им рассказать о том, что их ждёт столетие спустя, — и что вы думаете? Они и столетие после произошедших кровавых событий продолжают считать, что в том стихотворении речь шла вовсе не о революции. А ведь этот ведомый тобой поэт даже стихотворение своё назвал соответственно — «Предсказание».
— Я всего лишь делаю свою работу, — с ноткой грусти в голосе произнёс одетый в синий цвет Куратор, откладывая в сторону серебряное перо. — Как они воспользуются её результатами — это уже их личный выбор.
— И судьба, — добавил Красный Куратор.
— И судьба, — подтвердил Синий.
— Я тут к Книжникам слетал, кстати говоря, — переминаясь с крыла на крыло, смущённо ответил Красный. — По поводу вчерашней пары просил уточнений по их жизненному сценарию. Антон с Ольгой, помнишь? Мы всё с тобой спорили на чару амброзии, кто из них первым разговор затеет, с которого всё для них и начнётся. Дак вот, — рассмеялся Красный Куратор, — уточнил я это, значит, сегодня у Книжников.
— И кто же? — Синий Куратор вопросительно взглянул на Красного, продолжая что-то чертить пером в манускрипте.
— Кошка! В кафе, где они в тот день будут сидеть за одним столиком, внезапно забежит бездомная кошка, которая запрыгнет к ним на стол и начнёт громогласно требовать себе еды. Ну а они её, конечно, приласкают, накормят, а заодно и друг с другом познакомятся. Вот так вот! Никогда не угадаешь заранее!
— Пути Его неисповедимы, как это у людей принято говорить, — улыбнулся Синий Куратор. — Я бы такое не придумал, не умею жизненные сценарии выписывать.
— А тебе это и не нужно, — дружески похлопал по крылу своего коллегу Красный Куратор. — Свою работу ты выполняешь весьма качественно.
— А Кирилл и Вероника? Мы про них тоже в шутку с тобой вчера спорили, помнишь? Пробуждённые души, крайне редкий по нынешним временам случай.
— Помню, конечно. Такие души не забываются ни мной, ни Верховным. В общем, уговорил я Книжников на их сценарий мне дать взглянуть одним глазком. Там, оказывается, новый лист в их жизненный сценарий недавно добавлен был, заключительный — и всё для них теперь сильно изменилось по решению Верховного в соответствии с Единым Законом без нарушений свободной воли. Вот, взгляни, — с этими словами Красный Куратор взмахнул крылом, и в творческой мастерской запахло миром, а в центре неё в воздухе поплыли, сменяя одна другую, почти что живые картины.
— …И потом танцует на облаках. Красиво. Грустно, правда, но всё равно красиво. Тут ещё музыки соответствующей не хватает. Получается, что она разделит его судьбу вплоть до этого момента и далее — Синий Куратор грустно вздохнул, стоило только картинам из ожившего сценария растаять в воздухе.
— Достойный уход редко бывает весёлым. Вот такой вот там теперь дополнительный листик.
— А сценарий по Земле тебе случаем добыть не удалось? — улыбнулся Синий Куратор. — Наверное, столько интересных судеб там расписано.
— Или столько безынтересных. Ты же знаешь правило — без соответствия свободной воли курсу сценария его пункты реализованы быть не могут.
— Знаю. Потому его ни разу и не спрашивал в Библиотеке. Трудно это — знать своё или чужое будущее наперёд. Особенно когда даёт жизнь человеку выбор, а он им не пользуется. И ты заранее знаешь, что он бы и не воспользовался ни разу, будь тот ему хоть тысячу раз предоставлен. Но пока есть те, кто продолжает выбирать духовные вершины, для их мира всё ещё есть надежда.
— Уж кому, как не Провидцу, об этом знать, — улыбнулся Красный Куратор и вновь похлопал своего друга по крылу.
— Уж кому, как не Контролёру Судеб, помнить о том, что пути Господни неисповедимы! — подмигнул в ответ Синий.