На высокогорном утёсе, что словно огромный и вечный каменный исполин испокон веков нависал над бушующим под ним морем, стоял на опушке дом одинокого бедняка. Бедная лачуга, что прежде годами верно служила этому охотнику и рыболову, в последнее время под постоянными напорами буйствовавших на горе ветров изрядно обветшала. Выбитые окна, сорванная с петель дверь, покосившийся флюгер — всё это неустанно напоминало о лучших временах, когда здоровье бедняка ещё было крепким, руки сильны, а глаза лучились радостью жизни.
Многое изменилось с тех пор, как умерла его жена, так и не успев родить детей. Вся радость и сила его постепенно улетучились, словно умчавшись прочь из души на крыльях завывающего по ночам ветра, и с тех пор он словно уже и не жил, а только лишь доживал отведённый ему Богом на земле срок. Теперь он редко выходил на охоту в леса и ещё реже спускался по утёсу к морю, дабы порыбачить на припрятанной на берегу лодке. Стоило только ему выйти за ограду своего ветхого дома, как ноги его раз за разом наливались невидимой тяжестью, которую уже несколько лет несла за плечами эта горемычная душа. Когда ты не хочешь больше жить, то всё видится напрасным.
И вот, в один из дождливых и ненастных дней он стоял подле своего дома, слушая раскатистые удары небесного грома и созерцая яркие всполохи света в далёких от него небесах. Словно неистовый зверь, вырвавшийся из казавшегося вечным заточения, на вершине горы бушевал ветер. В великой природной силе своей он сгибал казавшиеся в этот миг необычайно податливыми кроны высоких деревьев, яростно кружил в многочисленных водоворотах листья деревьев и взрывал комья земли, тут же небрежно бросая их себе под ноги. Дождь в этот вечер хлестал так, будто сам Господь-Вседержитель вознамерился окропить эту грешную землю своими долго сдерживаемыми слезами, пролив их за тяжкие грехи человеческие. Напуганные могучей грозой мелкие звери выпрыгивали из-за деревьев и словно безумные устремлялись к скалистому обрыву, точно ища там, в бушующем внизу море, своё последнее отчаянное искупление. Буря была так сильна, что заставляла бедняка зажимать уши и прикрывать руками глаза.
Потому не сразу увидел и услышал он, что сделала она затем с его ветхим жилищем. Как новый, налетевший словно хищник на беззащитную жертву, ветер играючи сорвал соломенную крышу его дома и, кувыркаясь и дико хохоча, понёс её обломки прочь. Как вырвавшийся с небес потоп затопил камин и кровать, подняв на воду всю скромную деревянную утварь его дома. Как величественной ослепительной вспышкой молния снизошла до него, словно небесная кара. Как последовавший за ней оглушающий рык грома погрузил его в полнейшую тишину. После этого удара небес бедняк более не видел и не слышал того, что происходило далее. Оглушённый и точно ослепший, как подкошенный, пал он на напитанную влагой землю, не в силах пошевелиться, теряя сознание во вспышках боли.
Когда же он, наконец, очнулся, буря уже закончилась. Грозные тучи разошлись, и из-за них выглянуло светоносное солнце. Оно светило ему прямо в лицо, играя в водяных каплях дождя своими неисчислимыми бликами. Со стоном поднялся бедняк с земли, прикрывая руками подслеповатые глаза и силясь хоть что-то разглядеть вокруг. Каково же было овладевшее им отчаяние, когда на месте своего ветхого дома узрел он лишь сожжённые и размётанные бурей руины! С этого проклятого дня у него больше не было ни дома, ни будущего.
В великом горе, заливаясь слезами, ползал он на коленях среди головешек своего жилища, собирая в руки пепел, измазывая им лицо и тут же выбрасывая его прочь, стеная о тяжкой земной доле своей и непомерных тяготах жизни, выданных ему судьбою. Отчаяние и страдание его сделались столь велики, что в определённый миг он решил, что теперь с него уже довольно. На коленях пополз он в сторону горного утёса, намереваясь свести счёты с этой никчёмной и жалкой жизнью, коей наделил его жестокий Творец. Наконец, сумев доползти почти до самого края горного обрыва, он выпрямился и взглянул вниз на бушующее, вспенивающееся и лучащееся в лучах взошедшего солнца море.
— Решено, — в отчаянии подумал он. — Теперь всё кончено. Я не хочу больше так жить.
— Постой! — прошептал в его сознании чей-то едва слышный голос. — Теперь ты сможешь жить по-другому!
— Кто говорит со мной? — яростно встряхнув головой и словно выйдя из оцепенения, произнёс бедняк.
— Это я — ветер! — прошелестел принесёнными листьями рядом с его лицом порыв воздуха. — Я — ветер перемен!
— Я схожу с ума! — изумился бедняк. — Невидимые голоса уже мерещатся мне. Я должен, наконец, покончить со всем этим!
И с этими мыслями он сделал решительный шаг вперёд, по направлению к обрыву.
— Взгляни вверх! — вновь прошелестел чей-то голос.
Там, куда указал этому отчаявшемуся бедняку невидимый глас, в небесной вышине ярко светило полуденное солнце. В мгновение ока оно согрело его лицо и иссушило слёзы. Тогда, точно нехотя улыбнувшись уголками своих ссохшихся губ, он вновь мысленно вопросил своего невидимого собеседника:
— Почему ты называешь себя ветром перемен?
— Закрой глаза и открой своё сердце! — ответил ему голос. — Тогда ты поймёшь.
Закрыв глаза и затаив дыхание, бедняк стоял в нескольких шагах от утёса, покачиваясь из стороны в сторону, словно вросшее в землю древо под порывами ветра. Он не знал и не ведал, сколько же прошло времени. С закрытыми глазами видел он, как перед ним расстилаются бескрайние луга и реки, как он взмывает ввысь над снежными горными вершинами, а затем пикирует вниз, выныривая из горных водопадов; как он хохочет от счастья, пролетая над устремлёнными к нему в изумлении и всё ещё прикованными к земле людьми; как он взмывает к небесным облакам и словно танцует на них. Ему больше не хотелось падать. Теперь он жаждал летать!
— Теперь ты, наконец, понял? — ласково прошептал в уши с новым порывом ветра невидимый собеседник, стоило только бедняку вновь открыть свои наполнившиеся слезами глаза. — Нужно было оторваться от суеты земли, чтобы стать единым с небом. Теперь тебе больше нечего терять. Теперь весь мир — твой! Теперь твой путь — ввысь! Лети же на крыльях ветра!
— Лети! — заполнил сознание бедняка хор переливающихся неземных голосов. — Лети на крыльях ветра перемен!
И в это самое мгновение неимоверно сильный поток воздуха окутал его. Будто чьи-то незримые могучие руки играючи оторвали его тело от земли, поднимая всё выше и выше. Теперь он с удивлением и восторгом смотрел вниз на руины своего прошлого временного жилища и, казалось, мог легко дотянуться до небесных крон, словно парящий в воздухе великан.
— Теперь ты стал проводником чуда! — пропел ему в уши ветер. — Лети же к людям! Теперь ты сам — символ перемен!