Однажды — а впервые случилось это много лет тому назад и с тех пор иногда происходит снова и снова — по дороге жизни вприпрыжку бежал молодой человек, с улыбкой оглядываясь по сторонам. У него за плечами была небольшая походная сумка, на ногах виднелась ещё не успевшая износиться обувь, тело было полно жизненных сил и соков, а душа ещё не изведала горя. Глаза юноши лучились счастьем от ощущения свободы, а ноги его легко, словно едва касаясь её, скользили по земле, не цепляясь за камни и коряги. Путь его был нетруден.
В первый же день своего пути он повстречал идущего ему навстречу по этой дороге старца. Слегка покачиваясь из стороны в сторону, опираясь на согнувшуюся от многотрудного пути клюку, старец едва передвигал ноги. За плечами его юноша заприметил огромную котомку — она была настолько большой, словно старец этот каким-то странным образом нёс груз за десятерых. Взор старца был опущен вниз, на камни, лежащие на его пути, а согнувшиеся от усталости ноги аккуратно и неспешно переступали через них. Со лба старца медленно стекал пот, и по всему было видно, что продолжение этого пути стоит ему значительных усилий. Путь его был непрост.
Удивлённый увиденным, юноша окликнул идущего навстречу ему старца и вопросил, куда тот держит свой земной путь.
— Я иду к себе, — спокойно ответил ему старец. — А ты идёшь ко мне.
— Разве я знаю тебя? — удивился юноша.
— Разве ты знаешь себя? — также вопросительно вымолвил в ответ ему старец.
— Что ожидает тебя в конце твоего пути? К чему ты стремишься? — полюбопытствовал у него юноша.
— Начало нового, — кратко ответил старец, сдвинув клюкой мешавший ему камень.
— Не тяжело ли тебе брести? Мне почему-то кажется, будто ты несёшь не только свой собственный, но и чей-то чужой груз, — словно смилостивился над ним юноша.
— Не легко ли тебе праздно стоять на месте и разговаривать со мной? — словно в жесте изумления поднял свою бровь старец.
— Почему ты путешествуешь один? — не унимался с расспросами юноша.
— Потому что не всех можно назвать близкими, — вздохнул, утирая выступившую на глаза слезу, старец.
— Могу ли я помочь тебе хоть немного? — предложил юноша.
— Мы идём разными дорогами навстречу друг другу. Помогая себе стать лучше, ты поможешь и мне, — убеждённо ответил старец.
— По правде говоря, я мало что понял из твоих странных речей, незнакомец, — всплеснул руками юноша. — Но я желаю тебе счастливого пути!
— И я желаю тебе того же, — с улыбкой ответил ему согбенный старец.
С этими словами юноша и встреченный им путник вновь двинулись навстречу друг другу, однако ровно в тот момент, когда они, наконец, поравнялись, старец шагнул прямо на него — и исчез, словно растворился в утренней дымке, словно его ещё и не было. Ошарашенный юноша долго протирал свои глаза и смотрел по сторонам, надеясь увидеть хоть где-то удаляющийся силуэт таинственного незнакомца, но так и не сумел этого сделать.
— Я иду к себе, — тихо прошептал юноше его внутренний голос. — А ты идёшь ко мне…